МОСКВА, 12 ноября. /СТАТУС-АРМС/. Американское издание «Дифенс ньюс» взяло интервью у представителя спецподразделения «Тайфун» с позывным «Алекс» из состава Национальной гвардии Украины, которое специализируется исключительно на беспилотных системах и всех аспектах, связанных с этими технологиями. Созданное в 2024 году, оно специализировалось на операциях FPV-дронов (с видом от оператора) на передовой, но затем расширило свои возможности, включив в эти операции другие типы беспилотных летательных аппаратов (БЛА).

Основные задачи подразделения включают разработку и совершенствование возможностей дронов в боевых действиях, а также эффективную подготовку операторов. Это достигается, в частности, за счет привлечения в команду инженеров, которые помогают быстро модернизировать дроны, и опытных пилотов, выполняющих сложные боевые вылеты. Боец с позывным «Алекс» оказывающий поддержку в обучении пилотов дронов, рассказал о том, как подразделение справляется с нехваткой операторов, адаптируется к интенсивному радиоэлектронному противодействию, а также об эффективности украинских и западных беспилотных систем.

Вопрос: Столкнулось ли ваше подразделение с нехваткой пилотов или операторов? Как вы решаете эту проблему?

Ответ: Я бы сказал, да. Пилотов не хватает, но ещё больше - мотивированных специалистов. Сейчас сложнее обучить пилота с нуля, особенно если у него нет опыта работы с радио, инженерным делом или смежными техническими областями. В целом, обучение пилотов с нуля до начального уровня занимает не менее трёх месяцев.

Когда мы говорим о пилотах, стоит упомянуть, что им также нужно быть чем-то вроде инженеров, если речь идёт о FPV-дронах. Находясь на позиции, необходимо понимать, как работает система. Если что-то пойдет не так, нужно уметь это починить; если дрон разобьется, нужно найти способ устранить причину и вернуть дроны этого типа в эксплуатацию. Поэтому навыки пилотирования важны, но не менее важны и инженерные знания.

Как решить эту проблему - сложный вопрос. В первую очередь качество важнее количества. Мы делаем все возможное, чтобы обучать людей и предоставлять им свежие знания и анализ происходящего на поле боя. Например, когда мы говорим о FPV-дронах, мы обсуждаем, как выглядят оптимальные текущие конфигурации и какие компоненты необходимы.

Предположим, я получаю новую информацию о российских системах постановки помех на поле боя - информацию о различных частотах, которые они охватывают. Я анализирую эти данные, пытаюсь найти пробелы и делюсь ими с нашими пилотами. Мы сообщаем, какие радио- и видеочастоты все еще можно эффективно использовать для успешных миссий.

Такой обмен информацией имеет ключевое значение, поскольку он повышает как качество наших пилотов, так и качество управляемых ими дронов, делая нас более эффективными.

Например, если говорить о связи, то пилот может начать полёт и потерять управление через 10 минут. Мы пытаемся понять, почему это произошло, что вызвало проблему. Мы анализируем данные о частотах, высоту полёта дрона в этот момент, маршрут дрона и собираем эту информацию за более длительные периоды времени, чтобы выявить закономерности и понять динамику изменений.

Вопрос: С какими наиболее серьёзными проблемами вы сталкиваетесь в настоящее время в области радиоэлектронной борьбы? Что лучше всего подходит для системы создания помех?

Ответ: Самая большая проблема - это возможность получать информацию о ситуации на поле боя сегодня, а также иметь возможность хотя бы немного предсказать, что произойдёт завтра. Потому что многие российские системы теперь могут охватывать практически весь спектр частот и поэтому нам всегда приходится следить за их работой, но мы понимаем, что они не могут работать круглосуточно. На поле боя часто ощущается нехватка электроэнергии и людей. Как правило, сначала [каждая сторона] пытается проанализировать, кто выполняет задание, а затем, например, включает системы постановки помех. Именно здесь и проявляется эффективность. Ведь при достаточном навыке можно поразить цель одним выстрелом, не давая противнику времени включить свои системы глушения. Однако, если цель не может быть достигнута при одном запуске дрона, системы глушения успеют включиться, и уничтожить её будет довольно сложно.

Некоторые FPV-дроны теперь используют несколько приёмников с антеннами разной поляризации для обхода систем постановки помех. Такая избыточность хорошо работает, поскольку в случае глушения одного приёмника или частоты дрон может сохранять управление через альтернативные приёмники. Например, использование двух или трёх разных приёмников на разных частотах в сочетании с антеннами разной поляризации (линейной, круговой) значительно увеличивает шансы на поддержание стабильной связи даже в условиях интенсивной РЭБ.

Вопрос: Какие требования наиболее актуальны в беспилотных технологиях?

Ответ: Многие пилоты и инженеры используют одни и те же китайские запчасти, особенно для FPV-дронов, и просто комбинируют их, чтобы использовать как можно больше.

Здесь, опять же, я считаю, что качество важнее количества - наличие дополнительных запчастей критически важно. Например, если у вас есть разные видеопередатчики для разных диапазонов частот (например, 3 ГГц, 1,2 ГГц, 6 ГГц и более и так далее), вы можете менять эти детали как можно быстрее, чтобы добиться большего успеха.

Даже если вы преуспеете на передовой сегодня, русские проанализируют ситуацию и могут завтра развернуть системы постановки помех для этих частот, и тогда вы проиграете, если у вас не будет запчастей для других частот.

То же самое относится и к радиоуправлению: чем быстрее вы сможете заменить компоненты, тем большего успеха вы достигнете. Было много попыток локализовать производство запчастей на украинском рынке, и это в определённой степени сработало.

Вопрос: Какие наблюдения вы сделали относительно эффективности и производительности беспилотных систем западного производства или поставок?

Ответ: Некоторые из наиболее успешных западных систем, которые мы видели, относятся к категории разведывательных беспилотников самолетного типа с фиксированным крылом. Среди наиболее эффективных - немецкие беспилотники «Вектор» (Vector) и польские «ФлайАй» (FlyEye). Успех этих систем обусловлен наличием прямой обратной связи с наземными подразделениями, с теми, кто управляет своими беспилотниками. Они быстро получают обратную связь от этих подразделений, могут быстро модифицировать системы и отправлять их обратно. Эти компании также расположены на Украине.

Неудачные, например, если говорить о FPV-дронах или других небольших разведывательных беспилотниках, которые в большинстве случаев не обладают наилучшим качеством с точки зрения текущих условий боя и способности действовать в условиях РЭБ, с которой мы сталкиваемся на передовой.

Кроме того, существуют пробелы в информации между многими европейскими и американскими производителями о том, что происходит на поле боя в данный момент и когда эта информация становится доступной или доходит до них. Это также актуально для некоторых украинских производителей, не имеющих прямого контакта с наземными подразделениями.

В прошлом году я встречался с европейским производителем ударного беспилотника самолетного типа с фиксированным крылом, и всё выглядело интересно и надёжно, пока мы не спросили, испытывали ли они его в условиях помех, аналогичных тем, что наблюдаются на поле боя. Производитель ответил: «Нет, мы ни разу не испытывали». Следовательно, речь идёт о незнании того, как такая система поведёт себя на поле боя.

Ещё один пример не очень хорошо работающей системы - это дроны американской компании «Скайдио» (Skydio); некоторые из их дронов оказались ненадёжными в условиях помех, существующих на фронте.

Эти реалии применимы и к некоторым украинским производителям и отечественным системам. Во время недавних испытаний наземных робототехнических комплексов (РТК) несколько платформ столкнулись с серьёзными проблемами в условиях, имитирующих реальные боевые ситуации.

Протоколы испытаний были намеренно строгими: аппараты должны были выходить на огневые позиции и поражать цели с расстояния от 300 до 500 метров. Важно отметить, что производителям приходилось управлять своими роботами из блиндажа, без прямой видимости и стабильной связи, полагаясь только на бортовую камеру робота и разведывательный беспилотник.

Этот подход был намеренным, чтобы поставить разработчиков на место настоящих солдат. Это значительно усложняло задачу, поскольку дроны пилотировались неопытными операторами. Если беспилотный наземный транспорт останавливался, пересекал граничные маркеры или застревал на местности, заезд прекращался. Производителям запрещалось вытаскивать застрявшие машины - это создавало дополнительные препятствия для последующих запусков РТК.

Перед вылетом участники могли только просматривать записи облёта с квадрокоптера, как в реальных боевых условиях. Они не могли передвигаться по местности или проводить наземную разведку. Разведывательные дроны можно было использовать только для оценки обстановки, и приходилось адаптироваться к ситуации на месте. Это тестирование выявило критический пробел: многие системы хорошо работают в контролируемых условиях, где разработчики досконально изучают местность, но испытывают трудности, когда операторам приходится полагаться исключительно на данные дистанционного зондирования и принимать решения в режиме реального времени без достоверных данных. Это отрезвляющее напоминание о том, что эффективность на поле боя определяется не только техническими характеристиками. Она требует систем, разработанных для работы в условиях жестких информационных ограничений.

Вопрос: Исходя из целей, которые вам приходится перехватывать или от которых приходится защищаться, заметили ли вы какие-либо изменения в качестве или компонентах российских беспилотных систем?

Ответ: В настоящее время известно множество случаев использования разведывательных беспилотников самолетного типа с фиксированным крылом, несущих FPV-дроны, и их сброса над интересующими объектами. Эти аппараты могут пролететь 30-50 км перед сбросом FPV-дрона, что, как показала практика, является эффективной тактикой. В этой роли беспилотник служит не только носителем, но и разведывательной платформой и ретранслятором, обеспечивая значительно более надежное соединение с FPV-дроном и помогая преодолевать большинство систем постановки помех на передовой.

Российские военные также работают над качеством используемых ими оптоволоконных беспилотников, в частности, над увеличением дальности их действия.

Раньше они могли осуществлять полет на 15-20 км, теперь же иногда это расстояние составляет 25-30 км. Например, им удалось нанести удар по Краматорску с помощью оптоволоконного беспилотника, что стало одним из первых случаев, когда им удалось нанести удар по крупному городу издалека с помощью таких платформ. Для нас самое важное - это надёжность оптоволоконных дронов. С обеих сторон у этих дронов наблюдалось множество перебоев сигнала. Сейчас мы сосредоточены на том, как создать надёжную катушку для оптоволокна, нужно ли использовать больше смазки или нужно обратить внимание на диаметр оптоволоконного кабеля. Всё дело в деталях.

Вопрос: Какова эффективность использования FPV-дронов по сравнению с оптоволоконными на поле боя?

Ответ: Это сложный вопрос: всё зависит от навыков пилотов. Например, сколько запасных частей у вас есть для дополнительных улучшений вашего дрона? Говоря о самых успешных пилотах FPV-дронов, я бы сказал, что успешность их миссий составляет примерно 70-80%, но это действительно зависит от мастерства пилота. Для пилотов среднего уровня подготовки я бы оценил этот показатель в 40-50%, но для новичков это иногда выглядит катастрофой, и этот показатель может падать до 20%.

Что касается оптоволоконных дронов, ситуация совершенно иная: я бы сказал, что 40-50% успеха - это максимум, которого можно достичь, поскольку необходимо учитывать множество дополнительных факторов. Для оптоволоконных дронов необходимо изменить подход к пилотированию. Успех этих дронов также зависит от интенсивности артиллерийского обстрела (которая может повредить кабель), погодных и ветровых условий, плотности движения дружественных FPV-дронов, которые могут случайно перерезать оптоволоконный кабель, и тщательного планирования маршрута с целью избежания дорог, линий электропередач и других препятствий, которые могут повредить кабель.