МОСКВА, 29 июня. /СТАТУС-АРМС/. В этом году салон вооружений и военной техники «Евросатори-2026» (Eurosatory 2026), который прошел с 15 по 19 июня, привлек более 2 600 экспонентов из 67 стран, 440 официальных делегаций из 95 стран и международных организаций, 60 000 профессиональных посетителей и более 900 журналистов со всего мира, что еще раз подтверждает уникальную роль салона как ведущего глобального мероприятия в сухопутных войсках и мировом оборонно-промышленном комплексе. В этой связи ниже приводится мнение о салоне «Евросатори» главного редактора журнала Future Warfare magazine Марко Бароне (Marco Giulio Barone). На наш взгляд, оно весьма интересно и могло бы быть полезным российским специалистам, особенно тем, кто отвечает за развитие вооружений и военной техники.

Как главная европейская выставка сухопутных войск, «Евросатори» проходила именно в тот момент, когда пересматриваются основы континентального порядка безопасности, не только с Москвой, но и с Вашингтоном. В этом году мы можем наблюдать стресс-тест способности Европы к масштабному перевооружению до того, как пробелы в сдерживании превратятся в стратегические уязвимости.

Эта выставка «Евросатори» проходила на фоне целенаправленных действий США по переоценке и сокращению своей роли в традиционной обороне Европы: Вашингтон начал 6-тимесячный обзор своей военной мощи и прямо связал будущий вклад в НАТО с показателями союзников. НАТО остается центральным элементом стратегии США, но послание военного министра Пита Хегсета на недавних министерских встречах было недвусмысленным: «долги» США перед альянсом будут сокращаться там, где европейцы не смогут оперативно тратить средства и добиваться результатов.

В то же время представители стран Балтии и Северной Европы все чаще говорят о риске того, что Россия может попытаться использовать окно возможностей до завершения цикла перевооружения Европы, особенно в сухопутных войсках, противовоздушной обороне, логистике и запасах боеприпасов. Другими словами, салон «Евросатори» стал моментальным снимком того, сможет ли Европа достаточно быстро, чтобы это имело значение, превратить заявления о стратегической ответственности в реальные возможности на местах.

Европейские правительства пытаются превратить многомиллиардные планы перевооружения в контракты, заводы и подразделения, а традиционные европейские подрядчики полны решимости обеспечить себе львиную долю этих расходов на своей территории. Параллельно ЕС превратил свой инструмент SAFE в флагманскую программу политики перевооружения ЕС - схему финансирования в размере 150 миллиардов евро, призванную поддержать совместные закупки и расширить оборонно-промышленную базу континента. Недавнее решение открыть SAFE для Канады (первого неевропейского участника) показывает, как теперь пересекаются промышленная политика и политика альянсов, сигнализируя о том, что «доверенные сторонние игроки» могут быть привлечены на европейский оборонный рынок, если они помогут нарастить производство и диверсифицировать поставки.

На выставочных площадках это проявляется в явной конкуренции за доминирование в информационном пространстве. Европейские группы позиционируют себя как естественную основу наземной и воздушной обороны НАТО, подчеркивая суверенитет, рабочие места и долгосрочную поддержку как отличительные черты. Однако они действуют в среде, где неевропейские игроки (США, Израиль, ОАЭ, Саудовская Аравия и другие) проводят высокопрофессиональные кампании влияния, от роскошных национальных павильонов до тщательно спланированных медиа-сообщений, каждый из которых продвигает собственное видение того, как должно выглядеть «надежное сдерживание».

Присутствие США на «Евросатори» сочетает в себе заверения и условия. Американские фирмы демонстрируют высокотехнологичные системы, в то время как их политическое руководство ясно дает понять, что постоянное участие США требует от европейцев достижения целевых показателей расходов и принятия на себя большей оперативной нагрузки. Израиль, со своей стороны, в значительной степени опирается на боевой опыт своей системы противовоздушной обороны, барражирующих боеприпасов, а также техники разведки и наблюдения, позиционируя их как готовые решения для европейских вооруженных сил, которые не могут позволить себе длительный период обучения.

Игроки из стран Персидского залива добавляют еще один уровень сложности. Эмиратские и саудовские компании выступают не только в качестве заказчиков, но и все чаще в качестве потенциальных партнеров и инвесторов в европейские программы, позиционируя себя как гибких, богатых игроков, готовых к совместной разработке интеллектуального оружия, электроники и беспилотных систем. Представители ОАЭ открыто называют Европу своим следующим крупным рынком и выделяют Испанию, Францию, Германию, Швейцарию, Эстонию, Польшу и Италию как ключевые промышленные плацдармы, подчеркивая «здоровую конкуренцию между союзниками» и необходимость переосмысления стратегий альянсов в новых условиях.

Украинские компании добавляют иную, грубую форму влияния. Их стенды часто не отличались отполированностью крупных производителей оригинального оборудования, но они используют самый мощный маркетинговый ярлык, доступный сегодня: «проверено в бою». От FPV-дронов до импровизированных систем радиоэлектронной борьбы (РЭБ) и защиты, они демонстрируют решения, созданные из необходимости и адаптации к условиям поля боя, даже если базовая инженерия является примитивной по традиционным западным стандартам. Задача европейских политиков состоит в том, чтобы согласовать неотложность внедрения чего-либо сейчас с долгосрочной целью достижения технологического и промышленного суверенитета. Динамика событий, наблюдавшихся во время «Евросатори», ясно показала, что эти два императива неизбежно столкнутся, если их намеренно не согласовать.

В технологическом плане выставка 2026 года подтверждает, что беспилотники и системы противодействия им переместились из нишевой сферы в центр внимания. Участники выставки предлагают всевозможные платформы, от запускаемых вручную разведывательных средств и беспилотников вертикального взлета и посадки до тяжелых вооруженных беспилотных летательных аппаратов (БЛА) и концепций роевого действия, отражающих уроки, извлеченные из опыта Украины, Ближнего Востока и других недавних театров военных действий. В области противодействия БЛА компании с многолетним опытом в тактической РЭБ теперь представляют модульные, масштабируемые решения, от переносных комплектов до устанавливаемых на транспортные средства многосенсорных систем, объединяющих радиочастотное, оптоэлектронное/инфракрасное, радиолокационное и даже акустическое обнаружение.

Одна из заметных тенденций - акцент на экстремальной миниатюризации и модульной конструкции, позволяющей использовать одни и те же основные компоненты для защиты пехоты, транспортных средств и инфраструктуры. Такие решения, как акустические детекторы «звукового сканирования», которые создают библиотеки звуковых сигнатур БЛА и используют искусственный интеллект (ИИ) для выделения FPV-дронов из окружающего шума, позиционируются как недорогие дополнения или альтернативы радарам в условиях высокой интенсивности угроз. Многие из этих продуктов остаются развитием существующих технологий, переупакованными для удовлетворения неотложного спроса, но очевидно, что БЛА и средства противодействия им теперь рассматриваются как стандартные элементы любого комплекса наземных или воздушно-наземных сил.

За представленным оборудованием скрывается тихая, но более решительная трансформация: современные системы на «Евросатори» все чаще становятся программно-определяемыми, ресурсоемкими и облачными. Например, поставщики спутниковой связи теперь делают акцент на многоспутниковых программно-определяемых модемах, способных обрабатывать несколько частот в одном устройстве, и даже на виртуализированных «модемах в облаке», превращая достижения в области коммерческого сбора данных в военные возможности. Аналогично, комплексы противодействия беспилотникам делают упор на анализ сигналов и распознавание образов с помощью ИИ, описывая аппаратное обеспечение как «вспомогательный инструмент», в то время как реальная ценность заключается в программном обеспечении, которое можно обновлять по мере развития угроз.

Эта программно-ориентированная тенденция делает новый акцент на трех вспомогательных инструментах, которые редко упоминаются в глянцевых брошюрах, но определят, кто на самом деле выиграет гонку за полезными возможностями: емкость хранилища, вычислительная мощность и энергия. Системы, которые отслеживают каналы Telegram для профилирования угроз или сканируют радиочастотный спектр от 20 МГц до 8 ГГц на наличие сигналов беспилотников, генерируют огромные объемы данных, которые необходимо обрабатывать, хранить и защищать практически в режиме реального времени. Аналогично, виртуализированные коммуникационные комплекты, обработка данных на периферии с помощью ИИ и сетевые датчики требуют надежных и отказоустойчивых источников энергии на тактическом уровне, а не только в стационарной инфраструктуре. Тот, кто сможет надежно обеспечивать эти вспомогательные инструменты в условиях противодействия электромагнитным и физическим угрозам, получит решающее оперативное преимущество, независимо от того, является ли платформа, на которой они размещены, турелью, мачтой или беспилотником.

Таким образом, «Евросатори» выявляет парадокс, лежащий в основе момента перевооружения Европы. Континенту необходимо быстро закупать ресурсы у тех, кто может их предоставить; в то же время он хочет сохранить и укрепить свой собственный промышленный и технологический суверенитет. «Супер» масштаб выставки демонстрирует наличие предложения: от европейских лидеров до украинских стартапов и внеевропейских претендентов. Вопрос, который возникает, когда эта статья подходит к концу и начинаются переговоры по контрактам, заключается в том, сможет ли Европа превратить этот переполненный рынок в целостную, устойчивую структуру вооруженных сил до закрытия стратегического окна, и сможет ли она контролировать программное обеспечение, данные и энергетические ресурсы, лежащие в основе систем, которые она сейчас так стремится приобрести.